Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

02

Единый федеральный информационный регистр (ЕФИР).



       Напомню Соборное определение Русской Православной Церкви:

       «В обществе распространяется обоснованная тревога по поводу того, что использование пожизненного персонального цифрового идентификатора в виде кода, карты, чипа или тому подобного может стать обязательным условием доступа каждого ко всем жизненно важным материальным и социальным благам.
       Использование идентификатора вкупе с современными техническими средствами позволит осуществлять тотальный контроль за человеком без его согласия – отслеживать его перемещения, покупки, расчёты, прохождение им медицинских процедур, получение социальной помощи, другие юридически и общественно значимые действия и даже личную жизнь.
       Уже сейчас вызывают тревогу действия по сбору и обработке персональных данных детей, обучающихся в общеобразовательных учреждениях, так как нередко ведется неконтролируемый сбор данных, явно избыточных для обеспечения учебного процесса.
       Многие верующие выражают принципиальное несогласие с обязательным присвоением идентификационного кода с превращением его в несменяемый, пожизненный и посмертный атрибут. Помимо этого, обеспокоенность вызывает усиливающаяся тенденция к увеличению сбора биометрических данных о человеке, а также появление имплантируемых электронных идентификационных устройств. Вся собранная информация может не только использоваться, но автоматически анализироваться с целью принятия управляющих решений в отношении конкретного человека.
       Введение же сквозного идентификатора личности позволяет создать единую базу данных, где в режиме реального времени могут собираться, храниться и автоматически анализироваться данные из различных сфер жизни человека.
       Церковь считает недопустимыми любые формы принуждения граждан к использованию электронных идентификаторов, автоматизированных средств сбора, обработки и учёта персональных данных и личной конфиденциальной информации. В случае принуждения граждан к принятию подобных средств и дискриминации, связанной с их непринятием, Собор предлагает этим людям обращаться в суд, а также информировать епархиальное священноначалие и, при необходимости, Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви и общества.
       Впрочем, многое предупреждает нас о том, что мы можем оказаться перед лицом новых вызовов. Если сужение границ свободы, осуществляемое в том числе средствами электронного контроля, приведет к невозможности свободного исповедания веры Христовой, а законодательные, политические или идеологические акты, обязательные для исполнения, станут несовместимы с христианским образом жизни, – наступит время исповедничества, о котором говорит Книга Откровения (гл. 13-14).»


Архиерейский Собор Русской Православной Церкви
4 февраля 2013 года.


promo nampuom_pycu march 2, 2019 22:20 15
Buy for 20 tokens
Предшественники Мордехая Леви (Карла Маркса) всё время спотыкались об утверждения своих политических оппонентов, которые в ответ на критику социалистами существующей капиталистической системы просили их предоставить план будущего общественного строя, отличного от капитализма. Ответить на…
пишет

Смерть Александра Блока.



       С 1913 года до «Двенадцати» Блок почти не писал.
       Вспоминает Корней Чуковский, сопровождавший поэта по дороге в Москву в начале мая 1921 года: «Передо мной сидел не Блок, а какой-то другой человек, совсем другой, даже отдалённо не похожий на Блока. Жёсткий, обглоданный, с пустыми глазами, как будто паутиной покрытый. Даже волосы, даже уши стали другими».
       17 мая 1921 года у Блока начался жар.
       Блоку становилось то лучше, то хуже. Как-то сел у печки – Любовь Дмитриевна стала уговаривать лечь. В ответ он со слезами стал хватать и бить всё подряд: вазу, которую подарила жена, зеркало…
       Из воспоминаний жены: «Вообще у него в начале болезни была страшная потребность бить и ломать: несколько стульев, посуду, в раз утром, опять-таки, он ходил по квартире в раздражении, потом вошёл из передней в свою комнату, закрыл за собой дверь, и сейчас же раздались удары, и что-то шумно посыпалось. Я вошла, боясь, что себе принесёт какой-нибудь вред; но он уже кончал разбивать кочергой стоявшего на шкапу Аполлона. Это битьё его успокоило, и на моё восклицание удивления, не очень одобрительное, он спокойно отвечал: «А я хотел посмотреть, на сколько кусков распадётся эта грязная рожа». Collapse )
02

Словно сегодня написано...



       «Клеветникам России».


О чём шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы. Collapse )
пишет

Михаил Афанасьевич Булгаков: «Грядущие перспективы», 1919 год.



       Теперь, когда наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую её загнала «великая социальная революция», у многих из нас всё чаще и чаще начинает являться одна и та же мысль. Эта мысль настойчивая. Она – тёмная, мрачная, встаёт в сознании и властно требует ответа. Она проста: а что же будет с нами дальше? Появление её естественно. Collapse )
02

Большевицкая «культурная революция».



       Выдающийся художник Юрий Анненков описал такой случай. Однажды ему заказали портрет Ульянова по кличке Ленин. Позируя, тот долго молчал, словно впадая в беспамятство, потом заговорил: «Искусство для меня – это... что-то вроде интеллектуальной слепой кишки, и, когда его пропагандистская роль будет сыграна, мы его – дзык! дзык! вырежем. За ненужностью. И далее: лозунг «Ликвидировать безграмотность» нужен лишь для того, чтобы каждый крестьянин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи, читать наши декреты, приказы, воззвания. Цель вполне практическая. Только и всего» (Анненков Ю. «Воспоминания о Ленине». «Новый журнал, 1961, № 65).
       С 1921 года советская власть наращивает расправу с гуманитарным знанием. Высылка за рубеж 200 выдающихся ученых, писателей, публицистов – частность. Сколько их потом ушло этапами на Соловки, в ГУЛАГ – не счесть. Многие бежали из страны добровольно, если появлялась возможность. В те годы Россия потеряла И.А. Бунина, А.И. Куприна, Н.Д. Кондакова, А.И. Соболевского, И.А. Ильина, Л.П. Карсавина, М.М. Ростовцева, Ф.Ф. Зелинского, В.И. Иванова...
       В марте 1921 года Совнарком за подписью Ленина принимает декрет об упразднении в вузах исторических, филологических, философских факультетов и кафедр. Структура гуманитарного образования, складывавшаяся десятилетиями, рубится под корень. Другим декретом вводится обязательный научный минимум, предписывающий изучать такие дисциплины, как «исторический материализм», «пролетарская революция» и т.п. Collapse )
в кресле-качалке

Достоевский о коммунистах и коммунизме.



       «...Правда, прежде, недавно даже, была и там нравственная постановка вопроса, были фурьеристы и кабетисты, были спросы, споры и дебаты о разных, весьма тонких вещах. Но теперь предводители пролетария всё это до времени устранили. Они прямо хотят задать битву, организуют армию, собирают её в ассоциации, устраивают кассы и уверены в победе: «А там, после победы, все само собою устроится практически, хотя, очень может быть, что после рек пролитой крови». Буржуа понимает, что предводители пролетариев прельщают их просто грабежом и что в таком случае нравственную сторону дела и ставить не стоит. И, однако, между и теперешними даже предводителями случаются такие коноводы, которые проповедуют и нравственное право бедных. Высшие предводители допускают этих коноводов собственно для красы, чтоб скрасить дело, придать ему вид высшей справедливости. Из этих «нравственных» коноводов есть много интриганов, но много и пламенно верующих. Они прямо объявляют, что для себя ничего не хотят, а работают лишь для человечества, хотят добиться нового строя вещей для счастья человечества. Но тут их ждет буржуа на довольно твёрдой почве и им прямо ставит на вид, что они хотят заставить его стать братом пролетарию и поделить с ним имение – палкой и кровью. Несмотря на то, что это довольно похоже на правду, коноводы отвечают им, что они вовсе не считают их, буржуазию, способными стать братьями народу, а потому-то и идут на них просто силой, из братства их исключают вовсе: «Братство-де образуется потом, из пролетариев, а вы – вы сто миллионов обреченных к истреблению голов, и только. С вами покончено, для счастья человечества». Другие из коноводов прямо уже говорят, что братства никакого им и не надо, что христианство – бредни и что будущее человечество строится на основаниях научных. Всё это, конечно, не может поколебать и убедить буржуа. Он понимает и возражает, что это общество, на основаниях научных, чистая фантазия, что они представили себе человека совсем иным, чем устроила его природа; что человеку трудно и невозможно отказаться от безусловного права собственности, от семейства и от свободы; что от будущего своего человека они слишком много требуют пожертвований, как от личности; что устроить так человека можно только страшным насилием и поставив над ним страшное шпионство и беспрерывный контроль самой деспотической власти. В заключение они вызывают указать ту силу, которая бы смогла соединить будущего человека в согласное общество, а не в насильственное. На это коноводы выставляют пользу и необходимость, которую сознает сам человек, и что сам он, чтоб спасти себя от разрушения и смерти, согласится добровольно сделать все требуемые уступки. Им возражают, что польза и самосохранение никогда одни не в силах породить полного и согласного единения, что никакая польза не заменит своеволия и прав личности, что эти силы и мотивы слишком слабы и что всё это, стало быть, по-прежнему гадательно. Что если б они действовали только нравственной стороной дела, то пролетарий и слушать бы их не стал, а если идёт за ними теперь и организуется в битву, то единственно потому, что прельщён обещанным грабежом и взволнован перспективою разрушения и битвы. А стало быть, в конце концов, нравственную сторону вопроса надобно совсем устранить, потому что она не выдерживает ни малейшей критики, а надо просто готовиться к бою... И та и другая сторона страшно не правы, и та и другая погибнут во грехах своих...»


       © Ф.М. Достоевский. Дневник писателя, 1877 год.


       Ещё по теме:
       • Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.
пишет

Штрихи к портрету неосталиниста: «Душили всё же мразь...»



       Зайдём на «красные» форумы. Кое-где блогеры обсуждают и Шаламова. В смысле: не обсуждают, но осуждают.
       Вот баснословная цитата некоего «засталинского» анонима: «Однако, на самом деле большую часть лагерного срока он провёл в больничке медбратом. Похоже стукачишка как и СоЛЖЕницин. Но читать его книги всё-таки интересно и приятно. Душили всё же мразь...» Collapse )
пишет

Как Ульянова (Ленина) корёжило от гения Ф.М. Достоевского.



       Ульянов (Ленин) не стал читать «Бесов» (этот роман, как известно, Ф.М. Достоевский создал по материалам процесса «Народной расправы», а сам Нечаев послужил прототипом героя романа — Петра Верховенского). Гневно потея и картавя Ульянов признавался: «Явно реакционная гадость, подобная «Панургову стаду» Крестовского, терять на неё время у меня абсолютно никакой охоты нет. Перелистал книгу и швырнул в сторону. Такая литература мне не нужна, — что она мне может дать?.. На эту дрянь у меня нет свободного времени».
       Немногим лучше относился он и к другим произведениям гениального русского писателя. О «Братьях Карамазовых» вкупе с «Бесами» высказывался так: «Содержание сих обоих пахучих произведений мне известно, для меня этого предостаточно. «Братьев Карамазовых» начал было читать и бросил: от сцен в монастыре стошнило».
       Роман «Преступление и наказание» Ульянов, впрочем, прочитал. Один из товарищей в пылу спора как-то заметил ему:
— Так легко можно дойти до «всё позволено» Раскольникова.
— Какого Раскольникова?
— Достоевского, из «Преступления и наказания».
— «Всё позволено»! — с нескрываемым презрением подхватил Ленин. Вот мы и приехали к сантиментам и словечкам хлюпкого интеллигента, желающего топить... революционные вопросы в морализирующей блевотине. Да о каком Раскольникове вы говорите? О том, который прихлопнул старую стерву ростовщицу, или о том, который потом на базаре в покаянном кликушестве лбом всё хлопался о землю? Вам... может быть, это нравится?..
Collapse )